|
ПЕСНИ С КИЕВСКИМ АКЦЕНТОМ - КУПИТЕ БУБЛИКИ ![песни с киевским акцентом песни с киевским акцентом](http://www.bardschool.kiev.ua/uploads/a1376943780.jpg) Где-то рядом, на Подоле, жил Яков Петрович Давыдов. Яков Петрович был творческий работник. Под псевдонимом Якив Орута он сотрудничал в киевских газетах "Последние известия" на русском языке и "Народная воля" на украинском.
В Киеве в1918-1919 годах беспрерывно менялась власть - белые, красные, желто-голубые и пр. Давыдов удрал из Киева. Он появился в не менее именитом городе Одессе под фамилией Ядов. В литературной столице революционной России Яков Петрович работал в газете "Одесские известия" и под псевдонимом Яков Боцман писал фельетоны в "Моряке". В Одессе он познакомился с И.Ильфом, Е.Петровым, В.Катаевым и К.Паустовским.
![](../gallery/13769444265542.jpg)
Ядов был по натуре человеком уступчивым и уязвимым. Жить ему было бы трудно, если бы не любовь к нему из-за его песенок всей портовой и окраинной Одессы. За эту популярность Ядова ценили редакторы газет, директора разных кабаре и эстрадные певцы. Ядов охотно писал для них песенки буквально за гроши.
В 1926 году в Одессе для куплетиста Г.М.Красавина Давыдов-Ядов написал песенку «Бублики». В рассказе куплетиста, наговоренном на магнитофон (1956), эта история выглядит так:
«Приехав на гастроли в Одессу, я был поражен, что, пока я ехал с вокзала к Ядову на Сумскую улицу, всю дорогу меня сопровождали возгласы «купите бублики!» Мне захотелось иметь песенку с таким припевом. О своем желании я сказал Ядову и сыграл на скрипке, с которой обычно выступал, запавшую в память мелодию. Яков Петрович разразился обычным для него бурным смехом и сказал жене Ольге Петровне своим сиплым голосом: «Ставь самовар для артиста. А я буду печь бублики...» Полчаса стучала в соседней комнате машинка. В тот же вечер я с листа исполнял «Бублики» в «Гамбринусе. На следующий день Одесса запела «Бублики»...» Яков Петрович сам исполнял «Бублики» на эстраде, однако очень скоро его затмили Утесов и Лещенко, взявшие «Бублики» в свой репертуар. Песенка, поющаяся на разухабистый одесско-еврейский мотив, озвучила и пометила целую эпоху - эпоху НЭПа, 1920-е годы, и стала как бы ее музыкально-вокальным символом, ее звучащей визитной карточкой.
В статье В. Бахтина приводится полный текст «Бубликов» по рукописи, хранящейся в архиве Г. Красавина:
Ночь надвигается,
Фонарь качается,
И свет врывается
В ночную мглу...
А я, немытая,
Тряпьем покрытая,
Стою, забытая,
Здесь - на углу.
Горячи бублики
Для нашей публики,
Гони-ка рублики,
Народ, скорей!
И в ночь ненастную
Меня, несчастную,
Торговку частную,
Ты пожалей.
Здесь, на окраине,
Год при хозяине,
Проклятом Каине,
Я состою.
Все ругань слушаю,
Трясусь вся грушею,
Помои кушаю,
Под лавкой сплю.
Горячи бублики
Для нашей публики,
Гони мне рублики,
Народ, не зря.
Тружусь я ночкою,
Считаюсь дочкою
И одиночкою
У кустаря.
Отец мой пьяница,
Гудит и чванится.
Мать к гробу тянется
Уж с давних пор.
Совсем пропащая,
Дрянь настоящая -
Сестра гулящая,
А братик вор!
Горячи бублики
Для нашей публики,
Гоните рублики
Вы мне в момент...
За мной гоняются
И все ругаются,
Что полагается
Мне взять патент.
Здесь трачу силы я
На дни постылые,
А мне ведь, милые,
Шестнадцать лет...
Глаза усталые,
А губки алые,
А щеки впалые,
Что маков цвет.
Горячи бублики
Для нашей публики,
Гоните рублики
Мне кто-нибудь...
Суженый встретится,
И мне пометится...
...Мой честный путь.
Твердит мне Сенечка:
«Не хныкай, Женечка...
Пожди маленечко -
Мы в загс пойдем».
И жду я с мукою,
С безмерной скукою...
Пока ж аукаю
Здесь под дождем.
Гони мне рублики,
Для нашей публики
<Купите бублики>,
Прошу скорей,
И в ночь ненастную
Меня, несчастную,
Торговку частную,
Ты пожалей!
Кроме «Бубликов» в памяти остались ещё две песни на слова Якова Ядова. Это "Любушка" ("Нет на свете краше нашей Любы") и романс из репертуара Вадима Козина («Смейся, смейся громче всех, милое созданье! Для тебя веселый смех. Для меня страданье»). Давыдову-Ядову часто, но абсолютно безосновательно, приписывают авторство знаменитой одесской песни "Ужасно шумно в доме Шнеерсона" (действительный автор - Мирон Ямпольский), и даже «Мурки». О Якове Ядове вспоминал хорошо его знавший по Одессе 20-х годов Константин Паустовский. Правда, почему-то ошибочно назвал его Яковом Семеновичем.
Весной 1922 года я уехал из Одессы на Кавказ и несколько месяцев прожил в Батуме. Однажды я неожиданно встретил на батумском приморском бульваре Ядова. Он сидел один, сгорбившись, надвинув на глаза старую соломенную шляпу, и что-то чертил тростью на песке. Я подошел к нему. Мы обрадовались друг другу и вместе пошли пообедать в ресторан «Мирамаре». Там было много народу, пахло шашлыками и лиловым вином «Изабелла». На эстраде оркестр (тогда еще не существовало джазов и мало кто слышал даже про саксофон) играл попурри из разных опереток, потом заиграл знаменитую песенку Ядова: Купите бублики Для всей республики! Гоните рублики Вы поскорей! Ядов усмехнулся, разглядывая скатерть, залитую вином. Я подошел к оркестру и сказал дирижеру, что в зале сидит автор этой песенки одесский поэт Ядов. Оркестранты встали, подошли к нашему столику. Дирижер взмахнул рукой, и развязный мотив песенки загремел под дымными сводами ресторана. Ядов поднялся. Посетители ресторана тоже встали и начали аплодировать ему. Ядов угостил оркестрантов вином. Они пили за его здоровье и произносили замысловатые тосты. Ядов был растроган, благодарил всех, но шепнул мне, что он хочет поскорее уйти из ресторана. Мы вышли. Он взял меня под руку, и мы пошли к морю. Шел он тяжело, прихрамывая. Приближались сумерки. Опускалось солнце. Вдали, над Анатолийским берегом, лежал фиолетовый дым, а над ним огнистой полосой горели облака. Улицы нарядно пахли мимозой. Ядов показал мне тростью на гряду облаков и неожиданно сказал: И, как мечты почиющей природы, Волнистые проходят облака... Я посмотрел на него с изумлением. Он это заметил и усмехнулся. - Это Фет, - сказал он. - Поэт, похожий на раввина из синагоги Бродского. Если говорить всерьез, так я посетил сей мир совсем не для того, чтобы зубоскалить, особенно в стихах. По своему складу я лирик. Да вот не вышло. Вышел хохмач. Никто меня не учил, что во всех случаях надо бешено сопротивляться жизни. Наоборот, мне внушали с самого детства, что следует гнуть перед ней спину. А теперь поздно. Теперь лирика течет мимо меня, как река в половодье, и я могу только любить ее и завистливо любоваться ею издали. Но написать по-настоящему не могу ничего. Легкие мотивчики играют в голове на ксилофоне. - Но для себя, - сказал я, - вы же пишете лирические стихи? - Что за вопрос! Конечно нет. У меня, слава богу, еще хватает ума и вкуса, чтобы понять, что в этом отношении я конченый человек. Вот, говорят, люди сознают свою талантливость и гениальность. А я сознаю беспомощность. Это, пожалуй, тяжелее. Вы не помните, кто из замечательных немецких поэтов в одно прекрасное утро сел к столу и вдруг написал паршивенькие стихи? Мозг иссяк. Оказывается, этот поэт небрежно и просто преступно обращался со своим мозгом. После этого страшного утра он уже не написал ничего годного, даже для бульварной печати. Он переменил профессию и начал варить ядовитую жидкость от клопов. Хоть маленькая польза. Для человечества. - Грех вам так говорить, Яков Семенович, - сказал я. Я был искренне огорчен его словами. - Милый мой, это все давно уже обдумано и передумано. Я не отчаиваюсь. Я раздарил свой талант жадным и нахальным торгашам-антрепренерам и издателям газет. Мне бы дожить без потерь до сегодняшнего дня - я, быть может, написал бы вторую «Марсельезу». А вам спасибо хоть на добром слове. Мы распрощались. Первые тяжелые капли начали падать из непроглядной темноты. Я быстро пошел к себе, прислушиваясь к ровному шуму подходившего с моря дождя. Больше я не встречал Ядова, но запомнил его лицо печального клоуна с глубокими складками около губ и тоскливыми глазами.
песни с киевским акцентом - школа танцев Соломона Кляра
в статье использовны следующие материалы:
Паустовский К. Г. Время больших ожиданий
http://www.vestnik.com/Игорь АКСЕЛЬРОД (Нью-Йорк)
http://alya-aleksej.narod.ru
|